60%
IMPETUS
c r o s s o v e r
правила
навигация
сюжет
роли
гостевая
реклама
.

Attention!!

Грядет осенняя уборка на Бесе! В связи с этим мы приостанавливаем прием новых игроков и закрываем некоторые разделы форума. Дорогие игроки, для вас оставлены темы флуда и игры - развлекайтесь и ждите, уже скоро вы увидите совершенно новый Импетус!

IMPETUS crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » IMPETUS crossover » Dream Coil » All my friends are heathens


All my friends are heathens

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

...
❛❛ ALL MY FRIEND ARE HEATHENS ❜❜
WARCRAFT, PRINCE SEREBRENNI, GOTHAM
http://s6.uploads.ru/mVezX.gif
MAGUS MEDIVH, FEDOR BASMANOV, OSWALD COBBLEPOT

http://coolstorycross.f-rpg.ru/files/0016/48/21/53855.pngКаражан, башня Медива, Хранителя Тирисфаля, всегда был занимательным местом, которое то и дело притягивало к себе самых разных людей. И каково было удивление молодого Басманова, когда именно здесь он смог обрести пристанище, спасенный волею судьбы, а может и вовсе простой случайностью от неминуемой казни. Но проживание там подразумевает под собой некоторые обязанности, которые хочешь не хочешь, а выполнять приходится, если, конечно, у тебя нет желания превратится в шахматную фигурку волей разозленного хозяина. А еще в любой момент сюда могут заглянуть очень и очень странные гости...
...

0

2

❛❛ - Замечательно! Распорядись, чтобы Мороуз предоставил ему комнату.
- С какой это стати? К чему мне этот бестолковый мальчишка?
- Позволь ему жить в башне, Хранитель. Оставь его. ❜❜

[indent] Золотисто-огненное солнце рождает неестественную расслабленность. Его свечение кутает верхушки голых скал неровным пламенем, плетет рыжее покрывало на по-осеннему грязной земле, заливается в окна белокаменной башни в самом центре долины. В теплых румяных лучах тает всякое желание сопротивляться бездумной сонливой безмятежности, уводящей поток неорганизованных мыслей в запредельные высоты незримых миров. Длинные полосы густых, словно сливки, облаков – последних напоминаний о затянувшемся на добрую неделю ливне – тянут к прощающемуся сверкающему шару свои змеистые кончики в немом порыве удержать от неминуемого ухода за горизонт. Словно умелой рукой мастера облака покрыты ровным медным напылением и окаймлены золотым сиянием. Небо, разлитое кровавой рекой над кронами деревьев Элвиннского леса, что кажется необозримо далеким и будто бы растворяющемся в багряном мареве, с высотой теряет свой устрашающий пурпур, лениво перетекает в ясно-желтый и проваливается в объятия громадной аспидно-синей тучи.
[indent] Где-то в отдалении улавливаются едва различимые звуки человеческих голосов – голосов завсегда беззаботных, неунывающий, бравых путников, ненароком ступивших во владения грозного мага-одиночки, взгляд чьих глаз способен лишить человека сознания. В секунду оживленные доселе лица молодых людей меняются – на них проскальзывает страшная тень сомнения, губы сжимаются в узкую полоску, а в расширившихся блестящих глазах проступает неконтролируемый страх. Нечаянные странники что-то шепчут друг другу и тотчас поворачивают назад по дороге, соединяющей перервал Мертвого Ветра с гордыми лесами Элвинна. Их расплывчатые тени словно бегут за своими хозяевами, страшась быть оставленными в опасных землях. Редкие сворки птиц оглушают молчаливую долину призывно-тревожным, пронзительным криком и устремляются прочь от рвущейся ввысь башни, гонимые страхом перед неведомой магической силой, что оплела неосязаемой паутиной здешние места, впиталась в землю и закружилась в демоническом танце в самом сердце мистических тайн – Каражане. Одинокая бессмертная цитадель, возведенная на пересечении силовых линий тайной магии, единственная обитель прославленного Стража, чье имя на устах людей имеет послевкусие трепетного ужаса со смесью ярой злобы. Трагично, право. Не такую, совсем-совсем иную реакцию у простых жителей этого мира должны вызывать как Хранитель Тирисфаля, так и место его обитания. Не ужас, а чувство защищенности. Не сомнения – всецелое доверие. Увы. Великая сила – величайшее проклятие, обращающее его носителя в самую почитаемую и ненавистную вещь на свете.
[indent]На громадном диске вечернего солнца из ниоткуда возникает темное пятно, оно удивительно скоро приближается, пересекает рубеж из мертвых скал и формирует из себя крупную птицу. Крылья черного, как агат, ворона без устали рубят стылый воздух на сознательном пути к мощеной площади со стойлами повелителей небосвода – остроклювых грифонов. Он медленно расправляет широкие мощные крылья и едва ли не в пике уходит вниз, разрезая неистовый встречный ветер, верным сторожем завивающийся вокруг башни. Уже у самого каменного пола ворон сбавляет скорость и осторожно приземляется на твердую поверхность, распушаясь и незамедлительно исчезая в кудлатом дыму, являя заместо себя высокую человеческую фигуру. Споро поправляя съехавший набок капюшон, расшитый причудливыми узорами из филиграни, человек чутким взглядом обводит безлюдное пространство балкона и, удовлетворенный какими-то собственными умозаключениями, поворачивается к нему спиной. Столь упоительная погода в дождливый осенний сезон – дивное явление, хрустальная редкость, что сегодняшней же ночью будет разбита ледяными каплями дождя, именно поэтому маг позволил себе потратить пару свободных на бесцельный полет вдоль границ людского королевста. Лентообразные потоки чистой, чуть покалывающей магии бережно касаются кончиков пальцев мужчины и, не встретив возражений, скользят выше, просачиваются сквозь кожу, переплетаются со струящейся по венам мистической энергией. Нет нужды волноваться и проверять сохранность порядка в Каражане – он сам, изголодавшийся по магическим прикосновениям своего властителя, нетерпеливо рвется с отчетом. Старая башня со скрытым от человеческого взора благоговением приветствует хозяина, услужливо предоставляя ему всю требуемую информацию. Уголки губ мага едва видимо дергаются, пока его существо льется по нитям магической энергии, пронизывающим весь замок, от склепа и до самой верхушки. Пустующие комнаты, залы, кухонное помещение, бесконечная лестница, коридоры, освещенные приглушенным светом факелов, галерея … о, а вот и неторопливый старина Мороуз, с поразительной искусностью перевешивающий портреты. Внезапная дрожь, секундной волной пронесшаяся по призрачной волшебной цепи, заставляет Хранителя в озабоченности нахмуриться и устремить свой всевидящий взгляд на библиотеку – дворецкий так давно живет в башне, что выучился не беспокоить переплетения эфемерных волокон, а вот другой обитатель проклятой башни… Медив остервенело отмахивается от возникшего в голове образа молодого мага – нет, совсем не то, Кадгар несколько дней назад был оставлен лично им в Штормграде на временное попечительство Андуина Лотара. А этот, еще один несносный молодой человек… Душа отчаянно заныла при мыслях о новом жителе Каражана, вынудив закрыть глаза под скорбно сведенными бровями – неужели Мироздание так бессердечно к Хранителю Тайн, что послало на его голову это?
[indent]Федор Басманов – опричник из Московской Руси. Басманов. Федор. Опричник. Из Руси. Из Московской Руси. Федор Басманов. Чтоб тебя. В пекло. Мысли Медива полнятся мятежным негодованием, а к сердцу подступает лихорадочное пламя гневности – этот мальчишка убил, просто разодрал в клочья, изничтожил наконец-то вернувшуюся в русло размеренности и благоговейного спокойствия жизнь в стенах башни после прихода черноволосого мага из Кирин-Тора. Федор обрушился на архимага, словно глухая гроза, взбаламутил необоримое любопытство внутреннего чудовища и, как печальный результат, уже без малого месяц преспокойно проживает в Каражане. Магус исторгает полное озеро проклятий и судорожно выдыхает скопившийся в легких воздух, чем-то несуществующим сдерживая желание исступленно поджарить какое-нибудь разумное существо. Все не так отвратительно, как оно ощущается, так ведь? Просто Хранитель, пять дней назад вернувшийся после недельного отсутствия, – совершенно нежданная необходимость с глазу на глаз пообщаться с даларанскими чародеями и удостовериться в действенности отрядов безжалостных тварей с торчащими вверх клыками – обнаружил своего ученика в крайне занимательном положении. Юноша просто взял и забаррикадировался в излюбленной библиотеке, позволяя заходить в нее лишь управляющему. Несомненно, жадный до знаний молодой маг вполне был способен сбежать от пресной реальности в загадочные миры бесчисленных фолиантов, томящихся на старых стеллажах. Однако его болезненные восклицания, преисполненные ропотом, густеющие всплески магической ауры и постоянные тычки в сторону Басманова независимо от воли производили на свет смутные подозрения, подкрепляемые наличием нового жителя конюшен – медведя. Страж не был наивен и свят, чтобы верить в праведность их нового знакомого, а верный юноша не обладал той коварностью, что могла бы истолковать его поведение, приписав желание этакой хитрой игрой на чувствах учителя выжить из башни Федора. Оставалось только сверлить испытующим взглядом единственный живой оплот адекватности, отрешенно пожимающего плечами Мороуза, и отчаянно корить себя за поспешный наказ Кадгару ни при каких обстоятельствах не пытаться применить к кудрявому пареньку даже самое безобидное заклинание. Этим же днем Магус срочно отправил морально пострадавшего мага к лучшему другу на каникулы – стоило разобраться с новоявленной проблемой самостоятельно, без назойливо кружащего вблизи мальчишки. Его искренняя забота и неосознанное волнение за Медива были довольно…. милы, однако, признаться честно, чрезмерны.
[indent]Верховный маг пробегает невидящим взглядом по острым скалам и на мгновение замирает, любовно раскручивая в сознании клубок больно лукавой, крамольной мысли: а уж не избавиться от проблемы самым очевидном путем? Не умертвить, ни в коем случаем. Просто отослать в Штормград, на службу под командованием Лотара. В регулярной штормградской армии руки, умеющий держать холодное оружие, никогда не бывают лишними. Идея прельщает, умильно согревает около сердца иллюзию того, что маг властен над своими телом и душой, что не все осколки собственного «Я» остались вечными узниками той самой кровати, на которой он провел в беспамятстве два десятка лет, и задыхается вспышкой невыразимой боли, тупым клинком скрежещущей по разуму. Натянутый до предела горизонт, залитый алым сиянием, скоропостижно рушится и проваливается в непроглядную, бесконечную тьму, погребая под собой и греющие лучи заходящего солнца, и неописуемо далекие шпили великой столицы людей, и все чувства и мысли мужчины, заставляя того мгновенно похолодеть, едва не потерять устойчивость и отступить на шаг назад. Известная, но не менее режущая боль, что прошибла голову, неукротимо нарастала, плясала пестрым пожаром, и маг мучительно захрипел, согнувшись и обхватив голову руками. Он словно проваливался в бездонный колодец, снедаемый прорастающими сквозь все его существо, отравленными вязким ядом шипами. Где-то на задворках сознания прокатывается ощущение смеха, и непроницаемая стена острых пиков боли разваливается, а из хаоса темноты выплывает ненавистный до подрагивающих колен голос.
[indent]- Не думай, что я позволю тебе что-то подобное сделать, Хранитель. Нам будет крайне полезен этот мальчик. Демон, еще с рождения обитающий в душе чародея, являющийся ему исключительно по собственному желанию, скалит зубы. Медиву не требуется видеть его физическую оболочку, чтобы ощутить это. Боль отступает, оставляя после себя нервную дрожь на кончиках пальцев. Его темный советник самодовольно клокочет, чувствуя, как вялотекущим потоком исчезают из разума своевольные мысли –  и это явственный символ слабеющей воли.
[indent]- Не понимаю твоей заинтересованности в нем. Почему-то принять то, что таилось всю его молодость в самом темном уголке души и лишь ждало своего часа, оказалось пугающе легко. Принять то, что твоя судьба – быть жалкой безвольной пешкой в опытных руках великого зла. С самого начала этот факт не провоцировал сильных взрывов эмоций, всего-навсего легкое болезненное разочарование, изредка скребущее стенки души. Хранитель все еще старается выровнять сбившееся дыхание, отрывисто хватая ртом воздух.
[indent]- Обучи его магии. Был ли когда-нибудь смысл противостоять этой дьявольской сущности? Саргерас умело, уветливо взращивал в сердце Медива порочное семя жгучей ненависти к Совету Тирисфаля, Совету Шести, да всему Азероту, словно кровное дитя. Да, именно Саргерас. Не сложно было разузнать, что за существо нашептывает ему из недр разума, - выбор невелик. Но действительно ли чародей так ненавидел этот загадочный мир, с которым даже не был толком знаком, прозябая годами в стенах своего неприступного Каражана? Какой теперь толк в рассуждениях – Темный Портал уже открыл путь разорителям. Правда, не проще ли предаться блаженной, беспамятной истерии и отпустить последние частички самого себя, позволяя падшему титану окончательно захватить контроль? Покориться. Нет. Невозможно. Бороться – единственное, что остается в этом хаотичном смерче невинных смертей, коварных планов и нескончаемых осторожностей, в котором итог один – будешь побежден. Бороться за то немногое настоящее, что в тебе сохранилось. Страж полностью приходит в себя и распрямляется. Слова демона неприятно удивляют, и маг задумчиво хмурится, пытаясь оценить возможные способности к магии Басманова, исходя из своих многочисленных наблюдений.
[indent]- Безнадежно. Его пришлось даже наречиям Азерота обучать, о какой магии ты толкуешь?! Следует тогда уж отправить юношу в Штормград – пусть оценят его навыки в ближнем бою или сделают с ним что-нибудь по своему усмотрению. Медив мог поклясться всеми руническими жезлами в мире, что этот человек как маг абсолютно бесполезен. Он не ощущал в нем ту самую искрящуюся частичку, выделяющую расположенных к магии существ среди сородичей. Да и разве не прибывало к нему на обучение свор таких же, вышедших мордашкой, но совершенно бездарных начинающих магов? Догадливость предательски отступала в бездну, напоследок подкидывая единственно верное предположение: интерес демона вызван тем, что юноша прибыл из другого, пока неизвестного мира. Еще одного мира, потенциально подходящего для подчинения Пылающим Легионом.
[indent]- У него есть способности. Я никогда не обманывал тебя, Медив. Мальчик талантлив и хитер, примкни он к ним – станет опасным для тебя противником, но здесь ты можешь задать ему верное направление… А если он все же перейдет на сторону этих ничтожных… уничтожь его. Дыхание непроизвольно спирает, а сердце пропускает удар. Один. Второй. Третий. Время, так учтиво замершее на несколько мгновений, позволяет несколько раз прокрутить в голове полученную информацию и попробовать каждое слово на вкус – все, как одно, имеют горький привкус чьей-то смерти. На границе чувств расцветает неприметный цветок тревоги. Еще убийства? Только не снова. Он так устал. Его руки уже давно по локоть в крови, и отмыть их сумеет только могила. Конечно же, это не могло так просто укрыться от Саргераса. Как будто в подтверждение уши заполняет шипящий смех, он пробирает до костей и заставляет незамедлительно взять себя в руки. Момент слабости проходит, будто и не существовал.
[indent] - Я ощущаю в тебе сомнения, маг. Неужели ты питаешь к мальчику жалость? Насмешливый, улюлюкающий голос темной сущности побуждают чародея взвесить собственные чувства. Жалость ли это? Возможно, но нет. Банальная мертвящая усталость, плетущая кокон вокруг рассудка мага. Ему не хочется тратить уже порядком истощенные силы и убивать того, кто даже не знаком с этим миром, несчастного зверька, нашедшего пристанище в логове хищной птицы.
[indent]- Нет, но он даже не член Совета Тирисфаля. Мне неприятно убивать невинных. Каким-то необъяснимым образом мысли обретают непоколебимую уверенность, а вместо былого смятения внутри разливается благоговейное спокойствие. Почуяв это, Саргерас одобрительно ухмыляется.
[indent]- Так не позволь этому случиться, Хранитель. Его гортанный хохот оглушает Медива, будто трескучий раскат грома, и еще долгим эхом преследуют случайные мысли. Архимаг раздраженно цыкает, но тут же облегченно вздыхает. После подобных душещипательных дискуссий этот упоенный превосходством кусок дерьма объявляется не скоро – и это само по себе уже равносильно миру.
[indent]У хозяина башни просыпается стойкое ощущение, что прошла целая вечность, – столь болезненно мучительным оказался внутренний диалог. Но ревностная ночь не укрыла своим ледяным покрывалом землю, не взошла и большая из двух лун, а небо не озарили мириады далеких звезд. Солнечный круг по-прежнему утопал в раскаленных объятиях небосвода, а позолоченные облака все так же опасливо пытались дотронуться до величавого светила. Перед огромным, спокойным могуществом природной красоты все метания верховного мага виделись просто ничтожными, казалось, что она сильнее всякого кровавого сражения, что она обязана быть сильнее самого могущественного зла, ибо иначе весь мир падет в страшных муках.
[indent]После слов падшего титана ничего существенно и не изменилось. Кадгар пребывал в блаженном неведении. Медив так и висел над пропастью безумия, судорожно хватаясь за выступы собственного рассудка. Саргерас улыбался, медленно, но верно отцепляя пальцы еще на что-то надеющегося, наивного Стража. Мороуз вновь и вновь провожал старого друга исполненным беспокойства взглядом. 
[indent]Все было до такой степени обыденно, что накатывало вздорное желание сию же секунду броситься с высоты, – выигрывая снаружи, маг решительно проигрывал внутри. Колючий ветер опасливо скользит меж каменных колонн Каражана и, исходя жалобным гулким свистом, скрывает в себе вздох мужчины, чья укутанная в мантию фигура черным призраком скрывается в стенах башни. Истерзанный наставительными разговорами – с самим собой – со внутренним демоном чародей бредил лишь одним – одиночеством в собственной голове. Одиночеством в мыслях, намерениях, желаниях. Одиночеством вожделенном, абсолютном и глухом. Но судьба преподносила лишь ту его непрочную часть, что неминуемо обращалась в песчаную россыпь с вкрадчивым зовом темной части души Хранителя Азерота. Впрочем, за неимением ничего другого даже призрачные надежды обретают крылья.
[indent]Коридоры убаюкивают мага размеренным светом зачарованных факелов, и угрюмые волнения по поводу дальнейшей судьбы молодого Басманова окрашиваются соком незыблемой убежденности в собственном могуществе – он способен удержать парня на своей стороне в независимости от ситуации, как и своего преданного ученика, верно же? Впрочем, первоочередную задачу составляла ясная необходимость, замешенная с вероломным любопытством, разузнать побольше о той планете, с которой явился юноша. Саргерас наверняка будет рокотать от наслаждения, заслушав рассказ о неизвестном доселе мире. С самого первого дня и за все то время, что новый обитатель провел в Каражане, Медив ни разу с ним не заговорил – разве что только в момент первой встречи, понукаемый советами темной части души, поинтересовался узнать кто он такой и откуда взялся, и следующим действием насильно вбивая в его голову знание людских и эльфийских наречий. Демон, будто забавляясь, до сегодняшнего вечера таинственно молчал, упрямой тишиной огораживая знаменательные планы на этого мальчишку от увязшего в паутине беспочвенных домыслов мага. Значит, на шахматной доске новая фигура? Что ж, в таком случае Хранитель Тайн скрупулезно изучит тактику ее ходов и будет бережливо держать при себе, чтобы в переломный момент игры поставить ею мат.
[indent]Витиеватая лестница увлекает волшебника в сторону, стеля дорогу прямиком к необозримой библиотеке башни, где новоиспеченный помощник библиотекаря уже который день подневольно устранял последствия нашествий старшего чародея, который в поисках нужных сведений бессовестно переворачивал весь нижний этаж с книгами. Вполне возможно, было излишне самонадеянно допускать к бесценной литературе чужака, не извещенного об опасностях, тоскливо спрятавшихся меж страниц древних томов. Впрочем, абсолютно непозволительная роскошь – оставлять вскормленное столькими усилиями одного молодого мага дитя в состоянии ошеломляющего беспорядка. Витки магической энергии, так и норовившие зацепиться за ногу, помогали Хранителю безошибочно угадывать настроение своего жилища. Каражан, если бы только мог, ворчал каждой старой доской, каждой мраморной колонной и каждой металлической решеткой – нахождение здесь существа из иного мира пробуждало недовольство белокаменного замка. Среди просто населения блуждали странные шутки, будто бы эта проклятая башня действительно была живой. Забавно, что истина порой не воспринимается всерьез. Но возмущение Каражана производило на Медива двоякое впечатление, так как в мозгу сокрушенно билось нежелание брать на веру существование такого… что Русь вообще такое? Город? Планета? Мир? Государство? Может, это клан? Или очередной союз? Маг зло чертыхается и мысленно сжигает в пламени скверны эту Русь, чем бы она ни была.
[indent]Библиотека встречает чародея насыщенным свечением магических сфер-светильников, расположенных на небольших столиках, заставленных различными книгами. В приветственном жесте их свет на мгновение вспыхивает лилово-голубым и снова льется на стеллажи серебристо-серым. Расцветшая после рачительных стараний голубоглазого мальчишки комната, в данную секунду убийственно пугала высокими стопками книг у одного из громоздких шкафов – очевидно, за его неохватной тушей скрывался новый герой библиотечной уборки. Медив ощущает чужое присутствие. Он, призрачным шагом дошедший до середины помещения, настороженно ощупывает взглядом едва уловимое движение за книжными полками и, не обнаружив ничего выходящего за рамки повседневной рутины, безучастно поворачивает к письменному столу ученика – на нем еще должна была остаться недочитанная Стражем книга.
[indent]Вы только взгляните, почти полностью погребенная под горкой небольших пыльных фолиантов и израненных убийцей-временем свитков, но она смиренно покоится на том самом месте. Кисти рук, наполовину спрятанных под плотной тканью мантии, охватывает сиренево-голубое сияние, и бесформенная туча книг и пергаментов мирно перекочевывает на ближайший чистый участок на холодному полу. Хранитель беззвучно отодвигает деревянный стул и вальяжно устраивается на нем, закидывая ноги в черных сапогах на испещренную несчетным количеством царапин поверхность стола. Найденная книга плавно парит в сиреневом мерцании прямо перед лицом властителя башни, а над ней послушно зависший источник бледно-голубого света – неустойчивая магическая сфера, созданная магом на скорую руку.
[indent]- Что означает имя "Федор" на вашем языке? И расскажи мне о своей родине... юноша. Я хочу знать все. После чего можешь задать интересующие тебя вопросы. Голос волшебника, текучий и исключительно бесстрастный, таит в себе мерклую усталость и враждебный холодок. Медив нехотя снимает капюшон и слегка поворачивает черноволосую голову вправо, впиваясь пристальным взглядом в расплывчатый силуэт за книжным шкафом. Вполне очевидно, что у его собеседника чертова креговерть этих самых вопросов, но, к превеликому несчастью Федора, маг ставит свои интересы превыше чужих.

Отредактировано Magus Medivh (24.08.2016 10:01)

+2

3

[indent] Маг Медив был выдающимся учителем. Это Федор понял сразу после знакомства, когда в его не обременённую до той минуты лишней информацией головушку разом вдолбили несколько языков. После чего опричник, который никогда не славился слабым здоровьем, был вынужден почти что буквально ползти в выделенные ему апартаменты, ощущая себя чем-то средним между избитой возле кабака псиной и дождевым червем, по которому кто-то основательно потоптался.
[indent] Питаться после сего события пришлось исключительно святым духом с перерывами на что-то напоминающее отвар из трав, который ему приносил местный управляющий, потому что иную пищу организм воспринимать категорически отказывался, желая лишь неподвижно лежать, а лучше и вовсе спать. А уж про мучающие молодого человека мигрени и говорить было нечего, но даже находясь в таком состоянии он умудрялся проявлять свою избалованную натуру, засыпая жителей башни многочисленными капризами - первое время, что Морроуз, что Кадгар изрядно побегали, выполняя "последнюю волю умирающей души" - на деле же обставляя его новое, и судя по всему, не очень-то и временное жилище так, как к тому привык сам боярин.
[indent] Немудрено, что, когда он наконец выбрался из своей новой берлоги, молодой Басманов был совершенно не пригоден для какого-либо общения - трудно вести цивилизованную беседу, когда единственное, что требует твое тело — это кутеж, разврат, да хорошая драка. Увы, медовухи в Каражане не было, равно как и достойных оппонентов для сражения, а единственные его жители в лице прислуги, молодого мальчонки и затворника-мага слабо напоминали сочных девиц, с которыми Федор был бы и не прочь провести пару-тройку занимательных бесед.
[indent] Однако, в отсутствие Медива молодой человек все-таки нашел себе занятие по душе. Как-то раз, совершив краткую вылазку за пределы башни, он вернулся в её стены с новым и совершенно очаровательным приятелем - ездовым медведем. Федор новым знакомством был очарован, пускай на все вопросы где он достал животину и отвечал лукавой улыбкой, а вот один конкретный обитатель колдовской обители явно имел совершенно обратное мнение, в особенности, из-за регулярных угроз стать ужином для косматого, которые со стороны коварно поигрывающего своими саблями Басманова смотрелись несколько грозно.
[indent] Сия забава на время упокоила горячую кровь и разогнала паршивое настроение, позволяя уже спокойно заняться изучением своего нового обиталища, пускай порой и накатывала тоска по забавам Александровской Слободы.
[indent] В первую очередь набегам подверглась библиотека, пускай и прорываться в неё приходилось с настоящим боем, учитывая забаррикадировавшегося там Кадгара, но опричник был непреклонен и жаден до информации, поэтому ученику Медива пришлось потом искать себе другое убежище, учитывая, что Басманов проводил там часы, изучая новый мир, его культуру и народы.
[indent] Чтение, признаться, было невероятно занимательным, как и иллюстрации. Поражало даже не сколько наличие магии или иных рас, но большой степени то, как таким странным созданием, как все эти карлики и какие-то девицы с длиннющими ушами, позволили не только свободно существовать, но даже и создавать собственные государства - окажись они у него на родине, их бы сразу пристроили к делу, загнав в какой-нибудь уличный балаган на потеху людям и государю-батюшке. Однако, пускай, все это множество названий и путалось пока в голове опричника, но постепенно в голове отложились и различия между ночными и кровавыми эльфами, и гномы с дворфами перестали сливаться в один забавный народец. Прогресс был, и все благодаря ежедневной науке.
[indent] Сегодняшний день был не исключением - библиотекой он начался, библиотекой и закончился, пускай занятие на сегодня было и не совсем высокодуховным - Морроуз мягко, но настойчиво намекнул, что иногда нужно и поработать, в оплату проживания в столь занимательном месте. Работенка была легкая, но в прямом смысле пыльная - старые фолианты да полки, которых уже давно не касалась рука живого человека требовали уборки, а Федор, не привыкший в подобному, словно бы назло тянул время, всем своим видом выказывал леность и пренебрежение к подобным обязанностям, что сказалось на производительности самым что ни на есть отрицательным образом - солнце уже скрылось за горизонтом, а с работой он так и не управился.
[indent] Хозяина башни он услышал не сразу, увлеченный собственными мыслями и очередной книгой, на сей раз посвященной военному ремеслу Азерота, на которую наткнулся во время уборки, но через несколько мгновений голос мага наконец достиг затуманенного мыслями разума.
[indent] - Что означает имя "Федор" на вашем языке? И расскажи мне о своей родине... юноша. Я хочу знать все. После чего можешь задать интересующие тебя вопросы.
[indent] Басманов помедлил, но фолиант наконец отложил в сторону и мягко, как ленивый кот, ступил в полосу света, скрещивая руки на груди. Несмотря на то, что зеленые глаза блестели в полумраке словно пара камушком-самоцветов, а улыбка была уже привычно наглой и совершенно безбоязненной, сам опричник чувствовал себя рядом с колдуном не самым уверенным образом. Одно дело, когда его самого дразнили чародеем за маленькие совершенно не магическое шалости, но этот с виду не самый внушительный человек умел творить пугающие и потрясающие сознание вещи - про Хранителя он успел прочитать достаточное количество информации. Это пугало и одновременно с этим притягивало, пускай и приходилось загонять суеверный страх на самое донышко собственной черепушки - показывать своё волнение Федор был не намерен, вновь вживаясь в привычный образ - забыть о дурманящей силе, отбросить мысли о страхе, в конечном итоге, Медив - человек, а с людьми-то он вести дела умеет.
[indent] - А разве каждое имя обязано что-то значить? - наконец протянул он, удивленной приподнимая бровь, попутно пытаясь вспомнить значение - верующим он был ровно в той мере, чтобы не навлечь на себя гнев царя, а именно он усердно бился о пол храма в молитвах исключительно, когда был в поле зрения Грозного, напрочь забывая любую церковную чушь сразу же после завершения обряда, одна толкование вспомнить все же смог: - Но, если моя память мне не врет, то у моего все-таки есть смысл - кажется, это значит "дарованный богом"
[indent] Очередная усмешка, в которой явно проскользнули печальные нотки - вспомнить о доме совершенно не хотелось, в голову лезли абсолютно не те мысли - о сыновьях, о жене... о том, что могли с ними сделать. И о том, что он совершенно никаким образом не мог ни на что повлиять. Хотя, возможно, заручись он поддержкой этого человека...
[indent] - Что до моей родины, я не писарь и не ученый муж, что бы рассказать вам про весь мир, и книг тогда я читал гораздо меньше, но что смогу - поведаю, - Федор лихо тряхнул черными кудрями, и, убирая их за ухо изящным жестом, уселся напротив, и тут же разом переменился в лице, отбрасывая всю свою нарочитую женоподобность и игривое поведение, серьезно начал свой рассказ, иногда лишь замирая, что бы обдумать ту или иную фразу, прекрасно понимая, что не все, что привычно ему, имеет такие же названия в этом диковинном мире.
[indent] -Я был опричником, чем-то вроде... телохранителя короля. Нас таких было немного, а самых приближенных и совсем мало - мы были кем-то вроде... лидеров войск, - лицо Басманова малость исказилось - он, мастер красноречия, чувствовал сейчас, как криво складываются слова в предложения, и невольно пожурил себя, что заранее не подготовил речь - это ведь был довольно очевидный вопрос, но он, разнеженный отсутствием хозяина Каражана, невольно потерял бдительность. - Со своими людьми я отвоевывал земли и сдерживал натиск целой орды, но, увы, у нас нет ни магии, ни покровительства богов - сколько бы наши жрецы не молились и не строили храмов, сил подобным ваших у них нет, и не думаю, что когда-либо будут, хотя они и продолжают верить, - он невольно пожал плечами, и откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее.
[indent] - Нет у нас всякого диковинного зверья, подобному вашему, а тех, кого вы зовете иными расами, мы назвали бы уродцами. Да и девки... Девки наши не чета вашим вислоухим ослицам, уж в чем-чем, а в этом я разбираюсь.  А в остальном... Страна как страна. Не хуже и не лучше прочих, коих возле нас довольно много. Но, смысла мне их перечислять, я думаю нет - названия вам ничего не скажут, только больше запутают. А так, в чем-то даже быт и схож, пускай и одежда у вас, судя по книжкам... - тут Федор невольно скривился, - довольно... ээм... вычурная. И это меня еще щеголем зовут... А так... Спрашивайте, попробую ответить. -

+1

4

[indent] Унылые сполохи искусственного света хоронят запыленные вековые фолианты в иссера-серебристой магической дымке, скользят блеклым пламенем по массивным полкам книжных стеллажей и несмело очерчивают человеческий силуэт. Медив выжидающе следит – хладный взгляд полуприкрытых глаз буравит почти скрывшегося за предметом мебели молодого человека, ловит мельчайшее движение. Басманов, словно потерявший связывающую его с реальностью нить, продолжает изучение какой-то захудалой книжки и откровенно медлит с ответом на зов чародея. Наконец, в глубине зачарованных сфер пускаются в пляс сиреневатые вихри энергии, кутая помещение мягкостью фиалкового оттенка, - Федор, подобно неупокоенной душе, мерно выплывает на свет. Бледное лицо мага искажает беглая ухмылка. Спустя длительный период времени ему наконец-то была дарована занятная возможность рассмотреть нового гостя с ног до головы. Подумать только, дурманящее варево из слепого очарования, черного нахальства и смердящей самоуверенности. В вереницы мыслей вклинивался единственный оттиск терпкого, неизъяснимого впечатления - этот юноша олицетворял собой прелестный бутон плотоядной Мухоловки, не гнушающейся поедать даже самую изморенную добычу. Замечательный образ. - А разве каждое имя обязано что-то значить? Снисходительная полуулыбка печатью ложится на губы мага, и доселе поблескивающая в глазах морозность непроизвольно тускнеет – какая дивная неосведомленность. Внутри безнадежным тифоном закручивается желание поведать о непостижимом влиянии имен на темпераменты, души, в конце концов, судьбы существ, населяющих здешний мир, однако силы воли хватает на то, чтобы умерить зудящую прихоть. Маг не сводит заинтересованного взгляда с лица юноши – ассоциация с хищным цветком так и норовит в очередной раз всплыть в памяти – и, наконец уловив краем уха желанные слова, расплывается в насмешливой улыбке. - Дарованный богом, значит… Вот это нежданная удача на мою голову. Хотел бы я знать, что это за божественный глумитель, переплетший наши линии судеб… Голос исполнен откровенной иронии, чрезмерно резкой, но отнюдь не злой. Дар Божий для Хранителя Тайн – не просто исключительная насмешка судьбы, но ее роковая оплошность, что обернется кровавым воем погибели для еще больших переплетений жизни. Так настойчиво твердит падший титан. Медив же полагает, что молодой человек станет лишь обузой.
[indent] Федор скоро пересекает комнату и приземляется на место за столом напротив Стража, намереваясь начать свое повествование. Внутри теплится обыденное чувство радости от сговорчивости нового знакомого – признаться, выуживание из кого-то информации насильственным образом как-то совсем выбивалось из планов. Чародей старается ни на секунду не разрывать зрительного контакта с говорящим, и это преподносит шанс узреть мгновенные перемены в его внешнем образе. Очень искусно. Актерский талант мог бы сделать ему состояние в Лордероне. Брезжащая теплым светом левитирующая сфера по безмолвному повелению хозяина башни «переплывает» поближе к Басманову, переливаясь на его волосах и лице бирюзовыми мерцаниями, а парящий над столом фолиант мягко падает аккурат на то место, где секунду назад лежали ноги мага - совершенно истощенные в размеренном затворническом одиночестве вежливость и культура поведения все же побудили переменить почти лежачую позу. Старания его собеседника изложить суть на доступном для Медива языке, чтобы не возникало лишнего недопонимания, пробуждают одобрение и позволяют вновь отразить на лице снисходительную улыбку. Он скрещивает руки на груди и порой задумчиво кивает.
[indent] - В их мире нет магии… Потопившая под собой все и вся настойчивая мысль двоит собственное послевкусие – на границе разума маг ощущает тишайший, огорченный рык Саргераса – о, он с несвойственным трепетом желал узнать о наличии новых источников магической силы – и едва ли не выдает исправно сдерживаемое злорадство в удовлетворенном смешке. - Значит, еще один «голый» мирок без источников силы. Ловить там нечего. Означай, что отсутствие природной подпитки сил Легиона огородит планету от его пагубной, разрушительной энергии скверны, беспокойно трепыхающаяся душа Медива позволила бы себе обрести покой, хотя бы на пару непродолжительных, но порой столь ценных минут. Но лишенная магической составляющей новая планета механически обращалась в потенциальные хранилище оружия или склад утиля для демонических войск. И конечно, подобные этим стремительные преобразования никогда не проходили безболезненно для жителей бесчисленных миров – они безапелляционно, подобно неукротимой волне бушующего цунами, преподносили миллионы смертей. Чародей напряженно хмурится, потирая переносицу пальцами правой руки. На предательские, беснующиеся в дьявольских мотивах пиратских танцев мысли в голове рождается неприятно пульсирующая боль, и это правдиво лучшая из реакций, так что жаловаться не приходится. Какая-то часть монотонно льющегося монолога, словно течения равнинной реки, глохнет в закручивающихся по спирали болезненных пульсациях. Состояние напоминает то, что бывает пред уже обыденной – дьявол, как давно это успело войти в привычку? – комой.
[indent] - Девки наши не чета вашим вислоухим ослицам, уж в чем-чем, а в этом я разбираюсь. Совершенно неожиданно оторванный от угрюмых рассуждений чародей поднимает на Басманова остекленевший взгляд, в недоумении сводя брови к переносице. - Вислоухим ослицам?... Как-то отрешенно повторяет он сам для себя, на несколько мгновений теряясь в беспорядочных вариациях идей, услужливо выдвигаемых разумом. Головная боль улетучивается. Маг с минуту слепо смотрит на Федора, на деле же сквозь него, после чего тут же разражаяется глухим каркающим смехом. - Красочное прозвище для эльфийских женщин, впрочем, чрезвычайно пригодное. Ну конечно, о какой же еще расе может так отозваться чуждый этому миру человек. Статные, величественные эльфийки с густыми ресницами и большими выразительными глазами, излучающими невообразимое сияние. Вот только… Улыбка необратимо сползает с лица мага, и он щурит зеленые глаза, пронзительно глядя на собеседника. - Но на будущее, следи за своим языком, мальчик. Особенно, когда заводишь разговор об эльфийском народе. Особенно, если находишься в присутствии кого-нибудь из этих существ. Поверь моему опыту – лучше лишний раз прикусить язык, чем случайно сболтнуть лишнего при них. Несмотря на то что на данное время целостность эльфийской расы дала брешь, проще говоря, внутренние конфликты поделили их на несколько различных народов, ни один их представителей не утратил этой мерзкой горделивости. Так что, если ненароком заденешь чувства эльфа – беги… Какую разновидность ни взять, Quel'dorei или Kaldorei, все они искусные мастера как магического дела, так и владения холодным оружием, луком и стрелами. Запомни, каким бы удалым воином ты ни был, во скольких бы кровавых сражениях ни участвовал, эльфийского воителя тебе просто так ни в жизнь не одолеть, побери их Тьма… Да и насчет одежды ты полностью прав. Конечно, не всякий пехотинец променяет добротные латы на изысканные одежды, зато, как и эльфы, большинство боевых магов или тех, что сворами гнездятся в Даларане, - я думаю, ты уже успел с ним познакомиться со страниц некоторых книг – отдадут за расшитые драгоценными камнями робы всю свою магическую энергию.
[indent] Волшебник позволяет себе усмехнуться, как-то разочарованно и обреченно, и задумчивым взглядом скользит по разобранной части библиотеки, а в сознании ненароком всплывает давняя затея, оправдываемая лишь скоплением негативных впечатлений. - Кстати, о насущном. Был лидером войск, говоришь? Любопытно, теперь я понимаю, откуда произрастают в тебе эти самовольность и неприкрытая наглость. Каждый звук голоса Магуса полнится злыми нотками сарказма. Мужчина как-то по-особенному серьезнеет и будто темнеет изнутри – его сердце заволакивает вязкая пелена озлобленности, за спиной тень едва уловимо раздваивается.
[indent] - У тебя пока что нет абсолютно никаких прав в моем доме, в моей башне, юноша. Права гостей здесь ограничиваются волей хозяина Каражана и указаниями Мороуза. Твое поведение в мое отсутствие было абсолютно неприемлемым. Во-первых, заставлять моего дворецкого исполнять глупые прихоти, а тем более досаждать моему ученику – неслыханная дерзость. Во-вторых, что касается твоих походов за пределы стен башни без чьего-либо ведома – такое больше не повторится. Надеюсь, в последующем ты избавишь меня от необходимости вновь к этому возвращаться. Это было первое и последнее предупреждение. Попытка неподчинения – расщеплю до структур дикой первобытной магии. Призрачно-голубая аркана ютится в полуприкрытых глазах мага и юркой эфемерной змеей обвивает плечи Басманова, чуть сдавливает шею и неторопливо отступает – показательное выступление, не более того. Словно израсходовав весь ассортимент ментальных сил, чародей через силу подавляет рокочущее в груди полымя и еще долго, пристально смотрит в глаза юноши – изучает реакцию. Тяжело вздыхает и продолжает, устало и апатично. - Я надеялся, что это было совершенно очевидным, но пока все говорит об обратном. А насчет медведя… он мне никак не мешает, разве что заботиться о нем будешь самостоятельно. Мои слова ясны? Хорошо, надеюсь ничего из мною сказанного не осталось за границей понимания. Только не думай, что на этом все. Мне недостаточно этой информации. Расскажи мне о своей семье. О вашем правителе. О культурном аспекте. О последних событиях твоей жизни. Меня интересуют не просто факты и люди, но и твое отношение к ним. 

Отредактировано Magus Medivh (17.10.2016 12:00)

+1

5

[indent] Поглядывая то и дело на мага, Федор невольно щурится, все еще не привыкший к свету магических сфер - он не был ярким и слепящим, но по сравнению с мягким и родным пламенем свеч все еще резал глаза. Однако прищур нисколько не портил его приторно-красивого лица, лишь добавлял легкий налет игривости на его ныне серьезное, ничего не выказывающее выражение.
Однако, несмотря на внешнее спокойствие, изумрудные очи блестели неприкрытым интересом, пожирая Хранителя каждую секунду их беседы - молодой человек жадно впитывал крохи информации, которые только мог подцепить из речи мага - подмечая любые его реакции, запоминая и пряча их в сокровенную кладовую в подсознании, готовый в любой момент вновь вернутся к этим воспоминаниям и еще раз осмыслить их. Сейчас, одинокий и запертый в чужом мире, он хватался за любую возможность узнать хоть что-то от непосредственных его обитателей, а не только из старых, пыльных и, признаться, порой даже заплесневевших книг. Но, учитывая его напряженные отношения с остальными обитателями башни и немногословность его единственного бурого друга, такой возможности до этого разговора у него не было. И сейчас он собирался вытянуть как можно больше информации, ведь кто знает этого колдуна, вдруг опять пропадет на пару месяцев.
[indent] - Кстати, о насущном. Был лидером войск, говоришь? Любопытно, теперь я понимаю, откуда произрастают в тебе эти самовольность и неприкрытая наглость.
[indent] Невольно Басманов подается вперед, слыша эти слова, готовый уже блеснуть своим красноречием и остроумием, поведав о своих победах в лице воеводы  - уже натянул привычную нахальную усмешку, вновь переменился  в лице и даже начал что-то там говорить, как шею что-то резко сдавило, не сильно, но пугающе внезапно... Рука невольно потянулась к горлу, желая разорвать невидимую удавку, однако пальцы в панических конвульсиях хватали лишь воздух, а ногти царапали кожу, оставляя на ней неприятные красные следы.
[indent] И вновь Федор преображается - он больше не удалой балагур, а запуганный и забитый пёс, которого только что-то огрел хозяин за провинность. Он жмется в стул, взгляд, устремленный на Медива из-под густых соболиных бровей забитый, злой и затравленный, как у загнанного в ловушку зверя, а свет, что продолжает свой диковинный танец на кудрях и лице Басманова отражается в глазах безумными зелеными всполохами. Старые воспоминания все еще свежи в голове. О том, что делал он. И о том, что делали с ним. И сковавший шею поводок как нельзя лучше пробуждает их, напоминая все те обидные слова, которые он раз за разом слышал с самого детства.
[indent] Но это лишь минутная слабость, которой сам опричник уже несказанно стыдится и спешно пытается загладить собственную ошибку. Федор кашляет пару раз, восстанавливая сбитое дыхание и вновь улыбается обворожительно-безупречно, показывая ряд ровных белых зубов, и запускает ладонь в волосы, приводя смоляные кудри в еще больший беспорядок, а потом и вовсе лениво потягивается, сцепляя пальцы в замок и издавая ими неприятный хруст - в безмолвии башни он и вовсе слышится особенно гулко и мерзко, словно бы звук чьих-то ломающихся костей.
[indent] - Я все понял, го...- с пересохших губ едва не слетает "государь", однако все еще встревоженное недавней накатившей волной страха сознание все же вовремя поправляется, напоминая, что перед ним не Грозный, пускай внушать ужас этот человек умеет и еще лучше, - господин маг. Все это лишь недоразумение. С мальчишкой - так тем более, не думал же он в самом деле, что я собираюсь скормить его медведю, - он закатил глаза и тихо рассмеялся, показывая всю несерьезность своих намерений, - Я право не хотел. Как он вернется, мы обязательно придем к взаимопониманию. -
[indent] Усмешка стала уж совсем едкой, словно бы хищник только что обдурил свою добычу и ждет, пока она запрыгнет к нему в пасть, по крайней мере Кадгар пока ему виделся исключительно как будущая жертва его очередных проказ, маленький безобидный воробушек - такие коту на один укус, но Медиву об этом знать совсем не обязательно, он же и правда не собирается убивать свою маленькую занимательную игрушку. 
-Только не думай, что на этом все. Мне недостаточно этой информации. Расскажи мне о своей семье. О вашем правителе. О культурном аспекте. О последних событиях твоей жизни. Меня интересуют не просто факты и люди, но и твое отношение к ним.
[indent] Звонкий громкий смех разрезает стоячий воздух библиотеки, разносясь по залам и коридорам гулким эхом и затихает, выдавая еле уловимые истеричные и нервные нотки. Молодой Басманов сейчас искренен, ибо слова Магуса действительно задели его за живое, вводя в состояние близкое к своего рода панике - интересно, знал ли Хранитель, что одной своей просьбой смог пройтись по всем самым болезненным моментам истории своего собеседника или это очередной совпадение?.. Пальцы нервно, до боли впиваются в столешницу, но боль не спешит трезвить затуманенный бушующими эмоциями рассудок - все те мысли, от которых Басманов бегал последний месяц наваливаются разом и тянут на дно, или и вовсе еще ниже, в самую черноту души, где живет жадный до крови и насилия демон, который уснул в нём совсем недавно. Дыхание учащается, а взгляд стекленеет. Магия ли это могущественного Каражана, очередное колдовство Медива или собственная сила воображения, но образы, навеянные воспоминаниями уже слишком отчетливы, чтобы так просто отмахнутся от них.
[indent] - Рассказать? - глухо переспрашивает Федор, переводя взгляд на собственные руки - ноготь на одном из пальцев не выдержал приложенного давления и сломался прямо по мясу, что отдается в мозгу слабой болезненной пульсацией. Словно бы во сне Басманов подносил ладонь к губам и слизывает выступившую на пальце кровь, размазывая несчастную каплю по устам, словно бы смакуя мерзкий солоноватый привкус. Пожалуй, и правда, он может многое рассказать...

- Иван, наш правитель, великий человек...- [indent] ...в груди закипает негодование, яростное, всепоглощающее и разъедающее. Мечта мальчишки, с детства желавшего служить царю и стране, в одно мгновенье превращается в кошмар, пускай пустые дураки и даже отец шепчут поздравления - царский кравчий, завидная должность, гордись. Но одолеть орду, чтобы стать чашником?.. Для него это позор. Годы науки - и все это, чтобы подавать вино да развлекать упившихся в усмерть бояр?! Но Басманов играет хорошо, с привычной всему двору улыбкой сидит возле трона, подливая больше меда в бокал царю, да нашептывая ему занимательные вещицы, надеясь раздобрить государя, но в ответ слышит только насмешки. Ты, мол, Федька, мордашкой вышел, так ей меня и радуй, а советчиков у меня и без тебя полно. Все это есть бесконечное постоянное унижение - отличная почва для удивительной смеси из гордыни, жестокости и ненависти, но зреют они внутри, не позволяя и намеку на истину проклюнуться наружу. Как угодно будет царю-батюшке - заученный ответ, подкрепляемый звонким смехом и очередным кубком с вином...

- ... и, могу признаться, я состою с ним в родстве, пускай и не кровном. - [indent] ...его голова покоится на коленях у молодой жены, а она с ласковой материнской опекой перебирает черные кудри и молчит, не задавая вопросов и не коря, пускай он и завалился  в дом весь грязный, пыльный и в чужой крови. Она знает, что требует от опричников её дядя - царь, и не находит в себе сил осуждать любимого мужа, а он рядом с ней чувствует небывалое облегчение, все еще удивляясь, как такая завидная невеста поддалась на его ухаживания. Можно было бы соврать, что Федор влюбился в волоокую красавицу с завидной золотой косой и точеной фигурой с первого взгляда, но ведь им двигал исключительно корыстный расчет и желание породнится с царем. Однако спустя всего пару месяцев совместной жизни он хоть и не полюбил, но осознал, какое сокровище послал ему Бог. Его самая главная драгоценность, радость жизни, которую он осыпал дарами и боялся осквернить одним своим прикосновением, нежное чудо, которое само льнуло к нему и заставляло терзаться, что он не заслуживает такой любви.
[indent] - Свет мой, как думаешь, Алексей Данилович внукам рад будет?.. -  слышит он тихий чуть насмешливый голос, и поднимает неверящий взгляд на жену. Неужели она?.. Зеленые глаза встречаются с такими же зелеными, и Басманов, лишенный дара речи, только и может, что осыпать её тонкие пальцы поцелуями, мысленно уже созывая самых лучших повитух...

- Он с равной удалью вел и войска в бой и сподвижников на пир...[indent] ...кровь бьется в висках с жуткой силой, волосы разметались а на лице горит безумное выражение. Гибкое тело одинаково хорошо ведет себя и в бою, и в танце, что Федор доказывает каждый день, однако проливает кровь он с большим удовольствием, чем выплясывает в бабском сарафане на потеху царю в Александровской Слободе. Пир кончается, и он с остервенением стягивает мерзкие тряпки прямо через голову, не заботясь о том, что тонкая вязь рвется от его не самых аккуратных движений, а затем они летят в лужу из крови и вина - он не знал, кто здесь умудрился кого зарубить, но его это и не волновало, ровно до тех пор, пока это не касалось ему самого. За спиной слышаться улюлюканья, что молодой Басманов уже готовит себя для ночи с Грозным, но он уже устал огрызаться на каждую насмешку и лишь крепче запахивает черную опричную робу, стремясь быстрее покинуть это место...

- ...но у меня возникли некоторые разногласия с ним...[indent] ...он видит как голова брата катится по ступенькам, и Федор, прячась среди толпы цепенеет, пытаясь подавить рвотные позыв, хватаясь за горло. Голова нестерпимо кружится, и он никак не может понять, почему в первый раз за всю его жизнь ему стало дурно от вида крови. Басманов несется сквозь улочки к дому, понимая, что до того момента, как он последует вслед за Петром, остаются часы или даже минуты. Паника нарастает, и, кажется, он готов разрыдаться в первый раз начиная с шестилетнего возраста - ему страшно.
[indent] Он никогда не боялся смерти - с детства в сражениях, он знал, что если, когда и погибнет, то только скрестив вплотную клинки с неприятелем, достойным и равным ему по силе. Тогда и смерть придет легко и достойно, как и полагается. Но сейчас её образ казался совсем иным - неестественная, неправильная, липким и обволакивающая, как густая венозная кровь, она заползла в самую глубь его сущности и оттуда начала распространяться, парализуя организм всецело заполняющим страхом.
[indent] Когда он наконец врывается в дом, вид его жалок - растрепанный, взмокший и грязный - за время своего пути он не раз и не два поскользнулся на коварном подтаявшем снегу, который превращается в мерзкую водянистую жижу - но, видя семью он тут же берет себя в руки - если не он, то кто же сможет защитить их от гнева царя?.. Жена отсылает детей с няньками, а Басманов, крепко прижимая её к себе, настойчиво шепчет, что все будет хорошо, если они сейчас же соберутся и уедут в их удел, далеко от столицы и от безумного царька, что Иван не тронет свою любимую племянницу и её детей, что все разрешится и он и сам вернется потом к ним в целости и сохранности и... Шепот становится совсем сбивчивым и невольно он припадает к алым устам своей княгини, желая запомнить их вкус, прежде чем и сам отправится на плаху. Супруга все понимает и не может сдержать слез, но она, умница, не поддается столь свойственной бабам панике и спокойно начинает сборы, пока Федор идет наверх, чтобы поговорить с детьми. Сыновья чувствую что-то неладное, однако в силу возраста не могут до конца осознать происходящие, да и Басманов храбрится и шутит шутки, чтобы лишний раз не встревожить семью. Старший пытается что-то спросить, но опальный теперь уже опричник только крепче прижимает детей и ненароком утирает собственные слезы...

-...из-за которой я оказался в очень непростой ситуации.[indent] ...в темнице холодно, но руки леденеют вовсе не из-за этого. Отец сидит напротив и его лицо сковала печать спокойствия. Федор же напротив напуган и рыдает как младенец, в ужасе смотря то на саблю, то на своего родителя, который взрастил его и воспитал без матери и своры нянек. Оба знают, что из этой комнаты уйдет только кто-то один, но если старший Басманов все уже прекрасно осознал и смирился, то младший все еще никак не может принять происходящее.
[indent] Он стер себе все колени, моля за жизни семьи и отца, ползая и пресмыкаясь перед царем, однако лишь усугубил ситуацию - когда Грозному в конец надоели его жалостливые завывания, он приказал бросить обоих Басмановых вместе, да посмотреть кто из них выйдет из заточения живым - очередное жестокое развлечение, которое придумал себе безумец у власти.
[indent] Рука, державшая клинок, никогда не дрожала прежде, но сейчас она предательски дергалась, как старый поломанных механизм. Слезы застилали глаза, но он все же поднимал клинок все выше и выше, чтобы совершить один быстрый удар, даря отцу безболезненную смерть, а пересохшие потрескавшиеся губы не перестают шептать извинения и мольбы. Он уже просил его и встать и сразится и заколоть его самого, но отец принял своё решение - уступить дорогу единственному оставшемуся сыну, у которого благодаря симпатии Грозного были шансы пережить эту ночь и защитить семью. Старший Басманов уже устал от нерешительности своего ребенка и невольно огрызается, подгоняя Федора совершить уже наконец эту казнь. Тот не в силах смотреть и закрывает глаза, доверяя инстинктам и следом за свистом рассекаемого клинком воздуха слышатся два глухих звука - два тела падают на ледяной пол, на который кто-то из доброты душевной накидал соломы. Одно бьется в последних приступах агонии, а второе сотрясают рыдания, накатившиеся с новой силы. В первые за долгое время Федор взвывал ко всем известным ему богам, в надежде, что, хотя бы они прекратят весь этот безумный ад, но никто, разумеется, не ответил на эти мольбы. Лишь запах свежей крови резко прошибает нос и заползает в горло, ежесекундно напоминая о случившемся...

[indent] - И мне пришлось бежать, - голос Басманова звучит тихо и глухо, а пальцы наконец отпускают несчастный стол, и он устало потирает переносицу, совершенно обессиливший после череды образов. Переживать за прошлое уже нет смысла, но неизвестность все еще гнетет, и он как-то по горькому усмехается. - Поэтому сейчас я сижу здесь, в теплой и уютной башне, развлекаюсь с медведями да мальчишкой-прислужником, а моих детей, быть может, уже давно казнили, за преступления, которых не совершали ни они, ни я, а жену в сотый раз насилуют мои друзья-приятели, такие же опричники. Забавная, право слово, ситуация, не находите?..
[indent] И вновь лучезарная улыбка. И вновь лукавый и пустой взгляд. И не поймешь, правда ли его слова или очередная выдумка, которая должна разжалобить хозяина и заставить его проникнутся симпатией к бедному и несчастному Феденьке, которого обидел жестокий мир и только здесь он смог обрести дом. - Это если вкратце. Но я могу рассказать все целиком. Со всеми походами, войнами, завоеваниями, законами и преобразованиями, учитывая, что во многом я и сам принимал участие, да и историю зубрить не зря же меня отец заставлял. Но, это если вам все еще интересно. Мне вот, право слово, кажется, что реальные события - слишком скучно. А вот сказки да песни - вот это по мне, что слушать, что рассказывать.  Так что вам решать, как мне вас сегодня веселить.
[indent] Федор легко качает головой, словно бы выбрасывая из головы все печальный мысли - что-что, а уж веселить молодой Басманов право слово умеет.

+1


Вы здесь » IMPETUS crossover » Dream Coil » All my friends are heathens


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC